Ольга Величко, психолог
1. «Ты сам/сама виноват(а), что туда попал(а)».
Такие слова обесценивают боль и страдания человека, который и без того может чувствовать тяжесть вины.
Пример: одна женщина, осуждённая «за экстремизм» лишь за пересылку фото, после освобождения слышала от соседа: «Ну так не надо было лезть в политику». Это мешало ей искать поддержку и усиливало чувство изоляции.
2. «Там же тебя хоть кормили»?
На первый взгляд — вроде бы безобидное любопытство. Но для человека, прошедшего через голод, плохую еду или вынужденный отказ от пищи из-за стресса, этот вопрос болезненный и унижает его опыт.
Пример: мужчина, отбывавший срок за «протесты», рассказывал, что еда в тюрьме вызывала постоянные проблемы с желудком. Когда люди шутили: «Ну зато похудел», это воспринималось как издевательство.
3. «Главное, что ты жив».
Да, жизнь — ценность. Но такая фраза будто перекрывает возможность говорить о боли, травме, потерях, которые произошли за решёткой. Человек может чувствовать, что его заставляют «радоваться», когда внутри он ещё не готов или не видит в этом смысла.
4. «Не преувеличивай, у нас у каждого свои проблемы, на воле проблем побольше».
Это отрицает уникальный опыт человека и заставляет его замолчать. Для тех, кто пережил заключение, ощущение, что их боль «не важна», усиливает изоляцию.
Пример: женщина, вернувшаяся после года в колонии, слышала от коллег: «Ты что, думаешь, нам легко было на воле?» Это лишило её желания делиться своими трудностями.
5. «Ты должен(на) радоваться, что уже на воле».
Освобождение — это не конец, а начало нового пути: нужно восстановить здоровье, найти работу, восстановить отношения с близкими. Постоянное напоминание «радоваться» создаёт давление.
Пример: политзаключённая после освобождения не могла спать из-за флэшбэков тюремных проверок. Когда подруги говорили: «Ну уже дома, забудь», она чувствовала себя неправильной и неуклюжей в адаптации к свободной жизни.
6. «Расскажи всё подробно — что с тобой там делали»?
Интерес естественен, но человека можно травмировать повторным проживанием боли. Не каждый готов открыто говорить об обысках, пытках или унижениях. Лучше спросить: «Хочешь рассказать?» и уважать, каким объёмом информации человек может или готов поделиться.
7. «Я бы никогда не выдержал(а) такого».
Это вроде комплимент, но он делает человека «героем» и одновременно изолирует его. Он не хотел быть героем — он хотел просто жить.
Пример: многие беларусские политзаключённые говорили, что их пугала не тюрьма, а то, что на воле их воспринимали только как символы, а не как людей с болью и потребностями, с несовершенствами или даже плохими поступками за решёткой. Для точности: такая черта более свойственна женщинам, чем мужчинам.
8. «Ты теперь совсем другой/другая».
Это может звучать как осуждение. Заключение всегда меняет человека, но важно принять его без попыток оценки. Вместо этого лучше сказать: «Я вижу, что ты многое пережил(а). Как ты сам(а) чувствуешь эти изменения?»
Важно знать: травматический опыт наиболее острый в первые дни после освобождения. Со временем тревоги и ограничения заключения притупляются, остаётся общее впечатление от времени за решёткой.
9. «Это всё нужно просто забыть».
Травму невозможно «забыть» — её нужно проработать, интегрировать в жизнь. Подобные слова заставляют человека чувствовать, что его боль и опыт мало кому интересны или нужны.
10. «Почему ты не можешь просто жить дальше? Зачем бесконечно вспоминать тюрьму. Ну было и было, живи дальше»!
Эти фразы отбрасывают реальность: после заключения нужен χρόн на адаптацию, восстановление психики и тела. Вместо этого можно сказать: «Что могло бы тебе помочь сейчас?»
Почему это важно?
Подобные фразы могут прозвучать случайно, но они травмируют. Это касается не только политических заключённых, но всех, кто прошёл через систему: людей с уголовными, экономическими и другими делами. У всех них схожий опыт — потеря свободы, страх, приспособление к тяжёлым условиям и сложная адаптация после освобождения.
Машинный перевод с беларусского языка.